Просмотров: 933

Она прожила с мужем почти 40 лет. И сама отдала его той, что ждала его пятьдесят

Об удивительной истории любви россиянки Клавдии Новиковой и японца Ясабуро Хачия написано много книг и даже снят фильм.

Ясабуро и Клавдия встретились в 1959 году. Оба уже не молоды. У обоих за плечами – тяжелая жизнь, жестокие испытания, о которых хотелось бы, да невозможно забыть…

Клавдия родом из деревушки в Курской области. Мама умерла рано, отец женился вторично, и чем-то помешала ему малышка – определил к тетке. Та и вырастила. Девушке не было и двадцати, когда по зову партии поехала строить Комсомольск-на-Амуре.

В 1940-м вышла замуж, за две недели до начала войны родила сына. Но когда ее осудили и сослали на Колыму, вернувшийся с войны супруг завел новую семью.

На долю Ясабуро Хачия тоже выпало – врагу не пожелаешь. Хотя уж он-то, сын богатого промышленника, был обречен на счастливую жизнь. Отличное образование, карьерные перспективы… Но началась война, обанкротился и пустился в бега отец. Мать в одиночку поднимала шестерых детей, навалилась бедность. Когда Ясабуро женился на милой, хрупкой, как воробышек, Хисако, друзья дали прагматичный совет: “Поезжайте в Корею!” В японской колонии жизнь, говорили, полегче, экономика развивается.

Глава семьи работал на заводе, родились сын и дочка. Но и в этой семье счастье было недолгим: мальчик скоро умер от болезни, а в августе 1945 года в Корею вошли советские войска. Ясабуро, как и многих японцев, арестовали по подозрению в шпионаже. Срок – десять лет колымских лагерей. С тех пор своей семьи он больше не видел.

Когда японского подданного выпустили из лагеря, его фамилию просто забыли внести в списки отбывающих на родину военнопленных. Возвращаться Ясабуро было некуда, он был уверен, что его жена и дети погибли. И еще он боялся после долгих лет, проведенных в Советском Союзе, возвращаться в Японию, поэтому принял советское гражданство и стал Яковом Ивановичем.

– Мы познакомились на Брянщине, где были на поселении. Я увидела Яшу: нерусское лицо, худющий, забитый, а в глазах такая щемящая тоска, что у меня сердце сжалось от жалости, – вспоминала потом Клавдия Леонидовна. – В начале шестидесятых меня позвала знакомая переехать на Дальний Восток, в поселок Прогресс, и я уехала. Яша писал, что хочет быть со мной, а я отказывалась – боялась, и лишь близкой подруге призналась, что переписываюсь с бывшим военнопленным.

Ясабуро все же приехал. Они поженились и вместе прожили 37 лет. Он стал парикмахером, фотографировал, занимался иглоукалыванием. Вместе с русской женой выращивал помидоры и огурцы, завели козу и пчел. Жили очень скромно, но дружно и спокойно – Яков Иванович даже голоса на жену не повышал. А вот детей им Бог не дал.

«Таких мужчин, как мой Яша, в округе больше и не найдешь. Мне женщины завидовали: он не пил, не курил», – так отзывалась о своем муже Клавдия. Они и умереть надеялись в один день. Уже будучи на пенсии и прибаливая, Яков Иванович привез два гроба: разобрал по досточкам, высушил, заново сколотил и затащил на чердак. Но они так и не понадобились.

Когда началась перестройка и железный занавес упал, одна из знакомых семьи рассказала о необычном жителе Прогресса своему родственнику из Приморья, занимавшемуся общим бизнесом с японцами. Японские партнеры, узнав подробности юности соотечественника, организовали поиски его родных. И нашли сначала брата, потом… жену и дочь.

Хисако преданно ждала своего мужа 51 год: вернулась на родину с дочерью (сын умер еще в Корее), работала медсестрой и всю жизнь откладывала из своего скудного заработка деньги на строительство скромного домика. Она построила дом для мужа, записав имущество на его имя, и даже счет в банке открыла для Ясабуро, хотя не знала, жив ли он, вернется ли когда-нибудь.

Когда супруг нашелся, их дочери Кумико было уже за пятьдесят.

Дочь и брат Якова Ивановича приехали в Прогресс, чтобы уговорить его вернуться на родину. Но он отказался. «Я не могу тебя оставить, ты для меня всё», – говорил он своей русской жене.

Источник