Просмотров: 346

Вольф Григорьевич Мессинг — Великий прорицатель, боявшийся грозы

Он стал одной из самых загадочных фигур ХХ века. Его необъяснимый дар предвидения создал вокруг него пугающий мистический ореол. Вызывал яростные нападки официальной науки. Он был для неё гвоздём в ботинке – ни выдернуть, ни привыкнуть. Проще объявить если не шарлатаном, то мистификатором. И хотя над его феноменом ломал голову даже Эйнштейн, самой большой загадкой он был сам для себя…

Вольф Григорьевич Мессинг - Великий прорицатель, боявшийся грозы

Он не любит выходить на улицу. Ездить общественным транспортом. Переходить улицу. Крайне редко подходит к телефону. Одиночество определено ему свыше. Такова цена его дара. Укрывшись на 14-м этаже в своей двухкомнатной квартире на улице Герцена (ныне – Большая Никитская), он может наконец снять пугающую всех маску и расслабиться. С головой уходит в книги и статьи о животных. Особенно – о дельфинах с их загадочным интеллектом, способностью приходить на помощь тонущим людям, словно уловив импульсы их страха и отчаяния. Уверен, что они общаются телепатически, и он мечтает мысленно «поговорить» с ними. Другая его слабость – детективы. Он глотает их с доверчивостью ребёнка, хотя вряд ли самый захватывающий детектив может сравниться с его собственной жизнью…

Порывистый, 75-летний, с внешностью полубезумного музыканта и реакцией фехтовальщика, он стремительно выходит на сцену и резко бросает любому, вызвавшемуся из зала: «Думайте! Думайте о том, что я должен сделать!»
Иногда он прикасается к человеку, давшему ему мысленный приказ, иногда – нет. Часто работает с завязанными глазами. Идёт в зал, ведомый чужой мыслью, как лучом локатора. Но как же тонка эта мысль! Единственно нужная в целом хоре «голосов», звучащих в его мозгу. Господи, какой галдёж!.. Мысли зала сливаются. Кто-то пытается сбить его, мысленно диктуя глупость, непристойность… Он мечется от ряда к ряду, что-то отрывисто шепчет, иногда вскрикивает и вдруг застывает, как гончая в стойке. Затем быстро подходит к нужному ряду и, найдя задуманного индуктором человека, абсолютно точно выполняет задание. Так, следуя мысленному указанию, он отыскал спрятанные в зале шахматы, расставил фигуры соответственно этюду, который знал лишь индуктор-шахматист (и жюри), и поставил заданный мат в два хода. И никто в зале не мог даже предположить, что Мессинг прикасается к шахматам впервые в жизни.

Бессознательная сила внушения
Родился Мессинг под знаком Девы, 10 сентября 1899 года в еврейском местечке Гура-Кальвария, в предместье Варшавы. Десяти лет от роду поразил родителей предсказанием, что через два дня сдохнет их корова и сгорит дом в соседнем селе. Отец наказал его за дурные фантазии. А через два дня корову убил взбесившийся бык и дом действительно сгорел…

Луна притягивала его. Ночами он вставал и шел на ее властный зов. Отец боролся с его лунатизмом варварским способом – ставил возле кровати корыто с ледяной водой. Вольф попадал в него ногами, шок! – и он просыпался. Но все тщетно. В лунные ночи мальчик снова вставал, чтобы идти… Куда?!

Было решено отдать его в хедер – учиться на раввина. Из хедера Вольф сбежал. Без денег, без еды сел в поезд, который шёл в Берлин. Именно здесь, в вагоне, неожиданно проявился ещё один необычайный дар юного Мессинга.

– Увидев, что идёт контролер, – рассказывает он,– я со страху забился под лавку, надеялся, что он не догадается туда заглянуть. Но он заглянул. И осветил меня фонариком. Лицо у него стало довольным, ведь он поймал зайца! Тогда, сам не знаю почему, я поднял с пола какую-то бумажку и молча протянул ему, изо всех сил желая, чтобы он принял её за билет. Контролёр послушно пробил её компостером и изрёк: «Странный ты мальчик. С билетом и под лавкой. Места же есть…»

Так впервые проявилась у него, бессознательная ещё, сила внушения, которая не раз спасёт ему жизнь. Она поражала самых скептичных. Как это было, например, в Англии, где он усыпил всех профессиональных гипнотизёров, которые собрались, чтобы разоблачить его…

Берлин стал для Мессинга городом открытия многих загадочных свойств его организма. И первых телепатических сюрпризов…

В 16 лет Мессинг подрабатывал в Берлине посыльным. Однажды, отвозя пакет в пригород, он потерял сознание. Вот как об этом рассказал сам Вольф Григорьевич:

— Это был голодный обморок, я ведь жил скудно. Меня привезли в больницу. Пульса и дыхания нет. Тело холодное. И перенесли меня в морг. Могли бы легко похоронить в общей могиле. Но какой-то студент заметил, что сердце у меня все-таки бьется. Сказал обо мне профессору психиатрии Абелю. И тот увидел, что я нахожусь в состоянии летаргии, которая была вызвана голодом, нервными потрясениями. Абель привел меня в сознание и начал ставить на мне свои опыты. Он уверял меня, что я могу управлять своим организмом как хочу, что я очень внушаем.

Обычно он отдавал мне мысленно разные приказы, и я выполнял все. Скажем, в печку прятали монеты. Я должен был их найти, достать из печки, но не через дверцу, а выбив молотком кирпич или кафель в стене. У меня все легко получалось. А после Абеля я начал зарабатывать деньги при помощи своих развившихся способностей. У меня появился импресарио Цельмейстер. Потом он меня продал в паноптикум, где я работал… мертвецом. Приходил на работу, ложился в стеклянный гроб и приводил себя в каталептическое состояние ровно на трое (!) суток. Внешне я ничем не отличался от покойника. Никто не замечал даже, как я дышу. Тренировками я многого добился.

О своих тренировках Мессинг рассказывал следующее:

— В свободные четыре дня (те, что не лежал в гробу) я ходил на берлинские базары. Вдоль прилавков стояли крестьянки из окрестных сел. Покупатели были редки, и в ожидании их многие сидели, задумавшись о своем. Я шел мимо и поочередно, словно верньером приемника включая все новые станции, «прослушивал» простые неспешные мысли немецких крестьян о хозяйстве, о ценах на продукты… Но мне надо было не только «слышать» эти мысли, но и проверять, насколько правильно мое восприятие. И в сомнительных случаях я подходил к прилавку и говорил, проникновенно глядя в глаза:

— Не волнуйся. Дочка не забудет подоить коров и дать корма поросятам. Она хоть и маленькая еще у тебя, но крепкая и смышленая.

Ошеломленный всплеск руками, восклицания удивления убеждали меня, что я не ошибся.

Вольф Григорьевич Мессинг - Великий прорицатель, боявшийся грозы

Такими тренировками я занимался более двух лет. Абель научил меня еще одному искусству — способности выключать силой воли то или иное болевое ощущение.

– Вольф Григорьевич, объясните всё же, как это у вас происходит? Как «выглядит» чужая мысль? Отличаются ли для вас мысли на разных языках, и если да, то чем?

– Мысли других людей для меня – образы. Я не столько слышу, сколько вижу их. Какое-то место, какое-то действие человека. Образы эти имеют и цвет, и глубину. Как если бы вы вспоминали что-то, но… не из вашей жизни. Поэтому для меня не важно, на каком языке думает человек.

В первое время в Берлине, обнаружив в себе эту способность, я очень полюбил бродить по рынку. Где ещё вы встретите столько разных людей! Где ещё можно так незаметно быть пристально внимательным, как не в толпе? Помню одну пару. Они брели между рядами, и у них был очень подавленный вид. Чувствовалось, что мысли их далеко. Я незаметно наблюдал за ними. Внезапно в мозгу вспыхнула яркая картина: больная девочка в постели. Я отчётливо увидел её бледное лицо… Проходя мимо этой пары, я сказал вслух: «Не тревожьтесь. Ваш ребёнок поправится». Они остановились как вкопанные. Не знаю, что сильнее выражали их лица – страх, изумление или надежду. Именно тогда я вдруг осознал, что благодаря этой способности слышать мысли других смогу помогать людям. Особенно тем, кто остро нуждается в поддержке.
Он это и делал всю жизнь. Не ожидая ни от кого благодарности. Слишком хорошо знал людей, читая в их душах. Никто не любит тех, кому чем-то обязан. А нередко за помощь воздают и ненавистью.

Ему аплодировала страна, но атмосфера зависти была плотной – ведь успех не прощают. Поразительным выступлениям сопутствовали обвинения в мистификации и мошенничестве и, конечно же, яростные разоблачения «экспертов». Раздавались они даже со страниц относительно либеральной «Литературки», где Мессинга исправно и неустанно «выводил на чистую воду» профессор-физик Александр Китайгородский.
Как и всё необъяснимое, жутковатый дар Мессинга рождал у многих естественную защитную реакцию – скепсис. Его это всегда расстраивало. Вот как он сам говорил об этом:

– Мне неприятно, когда меня считают шарлатаном и обманщиком. У меня нет ни хитроумных приборов, как у Кио и других иллюзионистов, ни сверхразвитой ловкости пальцев, как у Ашота Акопяна, не прибегаю я к шифрованной сигнализации с тайными помощниками. Я не фокусник, не артист, хотя выступаю на эстраде и в цирке. Многие свойства своего мышления я сам не понимаю. Я был бы рад, если бы кто-нибудь помог мне в этом разобраться.

Никто не помог. Даже в начале 70-х, уже наполненных столь яркими образами «Мастера и Маргариты», что многие и не сомневались в их реальности (зловещая фигура «иностранного артиста», «мессира» Воланда невольно ассоциировалась с именем «Мессинг» – тоже иностранец, артист с пугающей внешностью), когда в стране началось повальное увлечение мистикой и парапсихологией, учёные, ставившие эксперименты по телепатии, словно не замечали его феномена…

Конечно же, замечали! Но кому хотелось рисковать своим реноме, всерьёз занявшись исследованием странного эстрадного артиста?

– Нередко, чтобы узнать задание, вы дотрагиваетесь до руки человека. Это даёт повод таким яростным обличителям телепатии, как профессор Китайгородский, утверждать, что ваш дар – не более чем умение улавливать незаметные идеомоторные сокращения мышц руки или лица и по ним догадываться о мысленном приказе. Словом – некая «ловкость рук и никакого мошенства»…

– Если я прикасаюсь к человеку, мне гораздо легче проводить телепатический сеанс, так как я «отделяю» его мысли от постороннего фона. И это не просто фон, а целый оркестр у вас в голове, где каждый инструмент играет, что ему вздумается. Но, чтобы знать, о чём думает человек, контакт вовсе не обязателен. И я непременно показываю это в своих выступлениях. Я покидаю зал, где в это время сами зрители под контролем жюри определяют для меня задание. Затем возвращаюсь и выполняю его.

– Вы обычно просите завязать вам глаза. Для чего? Чтобы не упрекали в угадывании по идеомоторике?

– Да нет же… Просто мне гораздо легче работать, когда я не вижу зала. Зрительные помехи лишь затрудняют приём чужой мысли…

– Мужчины или женщины, блондины или брюнеты, старые или молодые.… Есть ли тип человека, с которым вам труднее осуществлять мысленный контакт?

– Существенной разницы нет. Труднее, пожалуй, с теми, кто, вольно или невольно, отвлекается от основной мысли, которую должен передать мне. Легко с военными, они люди весьма собранные. Быстрее и легче улавливаю мысли глухонемых – они воспринимаются более яркими и чёткими образами. Но я, наверное, никогда не смогу детально объяснить, как происходит телепатический контакт. Для меня здесь столько же неопределённого, сколько и для вас. Попробуйте попросить слепого описать его мир!

Вольф Григорьевич Мессинг - Великий прорицатель, боявшийся грозы

Загадка для Эйнштейна и Фрейда
…Но вернёмся в Берлин начала нового, XX века, где Мессинг впервые открыл в себе телепатический дар. Он неплохо знал немецкий, так похожий на идиш, однако работы найти не мог. Разве что изредка – рассыльным. Ночевал, где придётся. Его иногда подкармливали на рынке, но голодные обмороки случались всё чаще. Один из них закончился в морге, куда его отправил врач, констатировавший в больнице факт смерти. Тело было холодным, дыхание отсутствовало, пульс не прощупывался. Если бы не студент-медик, случайно обнаруживший у него редкие удары сердца, его похоронили бы заживо. На самом же деле это проявился ещё один дар Мессинга – способность погружаться в каталепсию, когда признаки жизни могут почти полностью отсутствовать. Так, собственно, он и очутился в клинике известного европейского невропатолога, профессора Абеля, который начал исследовать его уникальные возможности. Он объяснил юноше, что тот наделён фантастической способностью управлять своим организмом. Начались тренировки: Абель отдавал ему мысленные приказы, и Мессинг отыскивал спрятанную вещь. Он учился слушать чужие мысли, различать в хоре одновременно звучащих голосов тот, что был нужен. Именно здесь Вольф блестяще овладел даром впадать в транс по желанию, вызывать у себя нечувствительность к боли и, ко всему, открыл в себе мощную силу гипнотизёра.
Он нашёл импресарио, некоего Цельмейстера, и стал зарабатывать свой хлеб насущный. Импресарио демонстрировал его в паноптикуме, где Мессинг с пятницы и до воскресенья оставался в закрытом стеклянном гробу в состоянии транса. На третий день «мертвец» оживал. Был позже и цирк, где, научившись отключать боль, он протыкал себе тело длинными иглами и спицами. И, наконец, – сеансы «чтения мыслей», принесшие ему известность, славу и настоящие деньги. Вскоре афиши с его портретом можно было увидеть по всей Германии. «Вольф Мессинг. Каталепсия. Гипноз. Чтение и передача мыслей на расстоянии и с завязанными глазами. Предвидение будущего». (Его импресарио вальяжно растолстел, стал одеваться у лучших портных, обзавёлся золотыми часами. Позже Мессинг уличит его в воровстве и уволит.)

Чтобы сделать себе рекламу, он ездит по городу, управляя автомобилем с завязанными глазами. Маршрут определяет тот, кто сидит рядом: он не произносит ни слова, Мессинг читает его мысли.

– Верно ли, что вы всерьёз озадачили собой Эйнштейна и Фрейда?

– Да. Во время первых гастролей в Вене, в 1915 году, я познакомился с Альбертом Эйнштейном, а через него и с Фрейдом. Некоторое время жил у Эйнштейна, и мы проделали немало экспериментов, так как он чрезвычайно заинтересовался моими эффектами. Пытался понять их природу. Но даже ему это не удалось.

Фрейд и Эйнштейн стали материально помогать юноше, развивать его удивительные способности. Вскоре Мессинг уехал учиться в Вильненский университет, на кафедру психологии. Но пробыл там недолго. Слава следовала по пятам. Соблазн был слишком велик. И шанс хорошо заработать тоже. Начались гастроли по многим странам – в Европе, Америке. Затем – Австралия, Япония, Аргентина, Бразилия… Помимо выступлений, которые шли с аншлагами и безумно выматывали его, приходилось постоянно кому-то помогать. К нему обращались с просьбами – найти пропавшую вещь или преступника, помочь вернуть украденное. Аристократы, полиция, простые люди… Мессинг никому не отказывал.

– Вольф Григорьевич, вы не жалеете, что предпочли университетскому образованию поездки в Японию и Бразилию?

– Нет. Я увидел чудесные страны. Непохожие на всё то, что я видел раньше. Совсем незнакомый мир. Но люди везде одинаковы – всем хочется чуда. И мои залы всегда были переполнены. Эти гастроли принесли мне не только мировую известность, но и большие гонорары. Я заработал неплохие деньги и вернулся в Польшу. В 1937 году в Варшаве, на одном из выступлений, я предсказал, что если Гитлер пойдёт на восток, то в недалёком будущем его ждут поражение в войне с Россией и смерть. Эти слова, естественно, дошли до Гитлера. Он объявил меня своим личным врагом и «врагом рейха». Когда немцы заняли Польшу, всю мою семью – отца, братьев, других родственников (мама умерла раньше от инфаркта) – уничтожили в Майданеке. А мои портреты были расклеены повсюду. Награда – 200 000 марок. И так было не только в Польше, но во всей оккупированной Европе.

Поймал Мессинга в Варшаве обычный полицейский патруль. И хотя он назвался художником, офицер узнал его. Вольф не успел включить свой дар внушения – зубы ему выбили сразу. Оглушённого, доставили в участок. Придя в себя и собрав волю, он сделал то, что ему удавалось и прежде – бесконтактное внушение: послал мысленный приказ охранникам собраться в его камере. Затем вышел, запер дверь камеры на засов, но, не рискнув всё же спуститься в дежурку, выпрыгнул в открытое окно со второго этажа.

– Мои ноги до сих пор помнят этот прыжок, – сетует он. – Идти некуда, оставаться на улицах – опасно. Я отправился на рынок и там упросил одного крестьянина вывезти меня из города на его телеге, под сеном.

Той же ночью он переправился на рыбацкой лодке через Западный Буг и пересёк границу СССР. Его «крёстным отцом», первым партийным чиновником Брестской области, с которым он встретился, стал Пётр Абрасимов. Мессинг мысленно заклинал его: «Поверь и помоги мне!» Затем вдруг сказал: «Вы станете послом в большой стране».

Так и случилось. Абрасимов не раз занимал должность посла. В ГДР, в Польше, в Японии. «Большой» же страной оказалась Франция…. Но всё это будет позже. А тогда Абрасимов, конечно, не принял всерьёз пророчество этого странного испуганного человека. Но разрешил ему выступать на сценах Белоруссии.

Источник